Защита под арестом
В настоящее время мера пресечения в виде заключения под стражу — самая распространенная в России. Тем, что другие меры пресечения используются крайне редко, существенно ограничиваются конституционные права граждан, кроме того, необоснованное содержание под стражей достаточно дорого обходится государству. Федеральная палата адвокатов РФ подготовила доклад «Об обеспечении общественных интересов при применении к подозреваемым и обвиняемым меры пресечения в виде заключения под стражу», содержащий ряд предложений, направленных на исправление ситуации. О сути этой публичной акции и о масштабах проблемы рассказывает один из разработчиков доклада, вице-президент ФПА РФ Юрий ПИЛИПЕНКО
Юрий Сергеевич, в связи с чем Федеральная палата адвокатов стремится привлечь внимание государства к ситуации вокруг применения меры пресечения в виде заключения под стражу?

     — При назначении данной меры пресечения органы дознания, предварительного следствия, прокуратура, суды обычно не учитывают, что она является самой суровой и в соответствии с законом (ч. 1 ст.108 УПК РФ) может и должна применяться лишь при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. По нашим сведениям и статистике правоохранительных органов лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений небольшой и средней тяжести, как правило, помещают под стражу, хотя большинство из них могли бы находиться на свободе до вынесения судами приговоров. Употребление, а скорее — злоупотребление данной мерой пугающе растет.

     Европейский суд по правам человека рассмотрел ряд дел, в которых против Российской Федерации с исками выступили граждане, пострадавшие от незаконного и необоснованного содержания под стражей. По многим из данных дел Российская Федерация была признана виновной в нарушении ряда статей Конвенции о защите прав человека и основных свобод и была вынуждена выплачивать немалые суммы лицам, ранее содержавшимся под стражей. Этого можно было бы не допустить, если бы своевременно принимались меры по защите прав обозначенных лиц.

     Не помогло ли исправить ситуацию введение с 1 июля 2002 года порядка, согласно которому заключение под стражу происходит на основании решения суда?

     Действительно, поначалу введение такой процедуры дало положительные результаты. Суды тщательно взвешивали все обстоятельства при решении вопроса о заключении подозреваемых и обвиняемых под стражу и часто отказывали в назначении данной меры. Более того, органы следствия и дознания в ряде случаев, опасаясь отказов судей в удовлетворении ходатайств о заключении под стражу, с такими ходатайствами в суды вообще не обращались и самостоятельно избирали меры пресечения, не связанные с лишением свободы.

     Однако вскоре ситуация изменилась — количество лиц, в отношении которых избирается заключение под стражу, существенно увеличилось и продолжает расти. В 2006 году судами было рассмотрено 273 186 ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Из них удовлетворено 249 736, или 91,3%, а в отношении несовершеннолетних — 14 900 ходатайств о заключении под стражу.

     В Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 27.09.2006 «О рассмотрении результатов обобщения судебной практики об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» говорится, что суды не в полной мере выполняют требования уголовно-процессуального законодательства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и не учитывают разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2004 № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» и от 14.02.2000 № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних».

     Суды не всегда с достаточной полнотой исследуют основания, подтверждающие необходимость применения заключения под стражу. Удовлетворяя такие ходатайства, судьи в своих постановлениях обычно лишь формально перечисляют указанные в ст. 97 УПК РФ основания для избрания меры пресечения. Между тем было бы правильно обязать судью при вынесении решения выяснить, прежде чем вынести решение, существуют ли достаточные данные для предъявления лицу обвинения или подозрение в совершении инкриминируемого деяния.

     Как на ситуацию в этом плане повлияли введенные 7 сентября 2007 года изменения в УПК РФ?

     — Они привели к ослаблению прокурорского контроля и надзора при принятии решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых и обвиняемых. Если ранее следователь мог ходатайствовать перед судом об избрании данной меры пресечения лишь с согласия прокурора, то теперь согласие на возбуждение ходатайства дает руководитель следственного органа, т. е. непосредственный начальник следователя, представляющий тот же самый орган следствия. Таким образом, круг лиц, ответственных за принятие решения о заключении лица под стражу, еще более сузился.

     Юрий Сергеевич, какие пути решения обсуждаемой нами проблемы видит адвокатское сообщество? Есть ли необходимость в корректировке действующего уголовно-процессуального законодательства?

     — Во-первых, неудачной предствляется конструкция ч. 1 ст.97 УПК РФ, содержащей положение о том, что основанием для избрания меры пресечения является наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый или подозреваемый:

     скроется от дознания, предварительного следствия или суда;

     может продолжать заниматься преступной деятельностью;

     может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

     Поскольку в законе указано на возможность применения меры пресечения при наличии предположения, а не доказательства, это дает возможность применять в том числе и заключение под стражу неограниченно широко и в ряде случаев необоснованно.

     К примеру, распространены случаи, когда судьи указывают в качестве обстоятельства, свидетельствующего о намерении лица скрыться за границу, наличие у него заграничного паспорта.

     Федеральная палата адвокатов полагает, что в ст. 97 УПК РФ необходимо внести изменения, которые позволят применять меру пресечения в виде заключения под стражу лишь в случаях, если имеются конкретные доказательства того, что лицо намерено скрыться от дознания, предварительного следствия или суда; продолжит заниматься преступной деятельностью; станет угрожать свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства; уничтожит доказательства либо иным путем воспрепятствует производству по уголовному делу.

     Во-вторых, согласно ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу применяется, если за преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения. Однако, этого критерия явно недостаточно для избрания данной меры пресечения.

     Преступления делятся не только по категориям тяжести, но и по форме вины — совершенные умышленно и по неосторожности. Очевидно, что общественная опасность лица, совершившего преступление по неосторожности, существенно ниже общественной опасности лица, совершившего умышленное преступление. Однако данное обстоятельство применительно к решению вопроса о заключении под стражу оставлено законодателем без внимания.

     В ч. 1 ст. 108 УПК РФ было бы целесообразно внести дополнительные критерии избрания и применения заключения под стражу, которые бы предусматривали разные ограничения, связанные как со сроками наказания, так и с характером преступлений.

     Например, ч. 1 ст. 108 УПК РФ можно было бы изложить в следующей редакции: «Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется:

     в отношении лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении умышленных преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет;

     в отношении лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении умышленных преступлений, связанных с применением насилия над человеком, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет;

     в отношении лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пяти лет».

     В-третьих, следует установить правило, согласно которому суд при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не рассматривает вопрос о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении, а проверяет обоснованность предъявленного обвинения или выдвинутого подозрения.

     Верховный Суд РФ обращал внимание на то, что анализ положений ст. 108 УПК РФ показывает: избрание меры пресечения в виде заключения под стражу законодатель связывает напрямую как с процессуальным статусом конкретного лица (подозреваемый, обвиняемый), так и с необходимостью наличия у суда достоверных данных, подтверждающих факт подозрения или обвинения лица в совершении конкретного, предусмотренного законом уголовного деяния определенной тяжести. Принятие решения о заключении лица под стражу только на основании вменения ему статьи обвинения недопустимо. Кроме того, судья должен проверить правильность и обоснованность квалификации дознанием или следствием того преступления, в совершении которого лицо подозревается или обвиняется.

     Однако судьи в большинстве случаев этого не делают, а лишь ограничиваются проверкой того, компетентным ли лицом задержан подозреваемый или обвиняемый, в установленные ли законом сроки предъявлено обвинение и т. п.

     В-четвертых, часто под стражей оказываются люди, которые по состоянию здоровья содержаться там не могут. Решение вопроса о возможности или невозможности содержания лица под стражей, как правило, вверяется врачам СИЗО, которые часто неверно диагностируют имеющиеся заболевания и направляют в суд необоснованные заключения о возможности содержания лица в условиях следственного изолятора. Поэтому необходимо законодательно установить перечень заболеваний, при наличии которых лицо не может содержаться под стражей.

     В-пятых, при рассмотрении судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу стороны обвинения и защиты находятся в неравном положении. Следователь до направления в суд ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу вправе допросить свидетелей, потерпевшего. Протоколы допроса затем направляются в суд в числе прилагаемых к ходатайству и подтверждающих его обоснованность документов. Защитник же лишен возможности допросить свидетелей защиты и представить их показания суду. Он вправе лишь в порядке ч. 3 ст.86 УПК РФ опросить каких-либо лиц с их согласия и составить протокол опроса. Но поскольку защитник не вправе предупреждать этих лиц об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, суд может не доверять данным, содержащимся в протоколах опроса.

     Было бы целесообразно ввести в закон изменения, дающие возможность расширения прав защитника, в частности предоставить ему право приглашать в судебное заседание лиц для допроса самим судом с целью выяснения обстоятельств, важных для принятия решения. Судья мог бы выслушать показания таких лиц в суде, предупредив их об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Тогда их показания имели бы доказательственную силу.

     В-шестых, ч. 2 ст. 109 УПК РФ предусматривает, что срок содержания под стражей может быть продлен судьей районного или военного суда соответствующего уровня до шести месяцев, а затем и до двенадцати. С учетом того, что срок содержания под стражей определен ч. 1 ст. 109 УПК РФ в два месяца, увеличение его до шести месяцев означает продление сразу на четыре месяца, что представляется неразумным и чрезмерным.

     В этой связи следует вернуться к практике поэтапного продления срока содержания под стражей, чтобы при каждом продлении следователь объяснял суду, чем обусловлена такая необходимость. В противном случае смысл судебного контроля теряется.

     Происходят ли какие-либо нарушения права на защиту лиц, содержащихся в СИЗО?

     В следственных изоляторах в последнее время обычными стали очереди адвокатов, пытающихся попасть на свидание к своему подзащитному. Нередко адвокаты занимают очередь ранним утром или даже ночью, однако это не является гарантией того, что свидание состоится. Причина очередей — отсутствие в следственных изоляторах достаточного количества следственных кабинетов, в которых адвокат может встретиться со своим подзащитным.

     Администрацией большинства следственных изоляторов введены ограничения на передачу документов по делу между подозреваемыми, обвиняемыми и их защитниками. Для этого требуется либо разрешение администрации, либо разрешение следователя, которые запросто могут в нем отказать. Но осуществление адвокатом защиты по уголовным делам невозможно без подготовки и передачи друг другу различных записей, проектов процессуальных документов, легально полученных копий материалов уголовного дела и т. д.

     Более того, администрация следственных изоляторов категорически запрещает адвокатам проносить с собой в изоляторы для работы оргтехнику (фотоаппараты, копировальные устройства, компактные компьютеры, диктофоны). В то время как уголовно-процессуальное законодательство предусматривает право защитника пользоваться такими техническими средствами.

     Все это свидетельствует о необходимости урегулирования на законодательном уровне права защитников, подозреваемых и обвиняемых передавать непосредственно друг другу в следственных изоляторах документы, а также права защитников пользоваться в своей деятельности техническими средствами независимо от желания или нежелания следствия и администрации следственных изоляторов.

     Проблема очевидного сужения прав подозреваемых и обвиняемых в преступлениях имеет общественную значимость. Она не будет исчерпана формальным изменением отдельных норм уголовно-процессуального законодательства. Важно, чтобы все, от кого зависит решение данного вопроса, отчетливо понимали, что речь идет о судьбах сотен и тысяч людей — наших с вами сограждан.