Зачем же ломиться в открытую дверь
Недавно Государственная Дума, несмотря на негативные в основном отзывы Правительства РФ и Верховного Суда РФ, приняла в первом чтении законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». Суть изменений сводится к введению особого порядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с обвиняемым или подозреваемым. Отметим, что авторами и заявителями законопроекта стали депутаты Госдумы, которые в прошлом работали в органах внутренних дел и органах государственной безопасности, весьма близки к оперативно-розыскной деятельности.
Предложение о сотрудничестве

     Особый порядок по версии законопроекта состоит в том, что прокурор вправе после возбуждения уголовного дела заключить с обвиняемым, подозреваемым досудебное соглашение о сотрудничестве. Для этого подается ходатайство через следователя, который в течение двух суток направляет его прокурору со своим мотивированным заключением. В нем он указывает на возможность удовлетворения просьбы обвиняемого, подозреваемого или отказа в ней. На этом участие следователя в рассмотрении ходатайства заканчивается. Далее прокурор с участием заявителей и их защитников составляет досудебное соглашение о сотрудничестве. Но может единолично вынести мотивированное постановление в его отказе.

     Соглашение заключается в том случае, если подозреваемый или обвиняемый берет на себя обязательства по активному содействию следствию в раскрытии и расследовании преступлений любой категории, в уголовном преследовании других соучастников, иными словами, в даче изобличающих их показаний, а также способствует розыску добытого преступным путем имущества и возмещению ущерба.

     Далее, как следует из концепции законопроекта, по завершению следствия прокурор, убедившись, что обвиняемым (подозреваемым) исполнены все действия, предусмотренные заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве, выносит мотивированное представление. И не позднее трех дней с момента ознакомления обвиняемого (подозреваемого) и его защитника с представлением направляет его в суд вместе с материалами выделенного уголовного дела.

     После получения представления прокурора и материалов дела, удостоверившись в обоснованности заключенного соглашения и в его исполнении, суд проводит судебное заседание по упрощенной процедуре, в порядке ст. 316 УПК РФ, если обвиняемый (подозреваемый) признает свою вину, и просит вынести приговор без исследования имеющихся в деле доказательств. Суд постановляет обвинительный приговор и назначает подсудимому наказание, которое не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания за совершенное преступление, либо более мягкое, чем предусмотрено за данное преступление, условное осуждение или же вообще освобождает его от отбытия наказания. Если же суд признает соглашение и представление прокурора не соответствующими требованиям закона, то он проводит заседание в обычном порядке.

     Одновременно с процессуальными новшествами авторы законопроекта предложили уточнить и дополнить материальное право, внеся изменения в ст. 61, 63, 75 УК РФ. В частности, уже закрепленное смягчающее вину обстоятельство «активное способствование раскрытию преступлений» дополнить словами «расследованию и уголовному преследованию». И в этом случае мера наказания не должна превышать двух третей, а не трех четвертей санкции статьи по ныне действующему УК РФ. Одновременно предлагается расширить перечень отягощающих вину обстоятельств таким моментом, как «сообщение ложных сведений по сути деятельного раскаяния или умышленное сокрытие от следствия каких-либо существенных сведений при заключении со стороной обвинения соглашения о сотрудничестве».

     Такова основная суть обсуждаемого законопроекта. Чем же руководствовались его авторы, предлагая достаточно радикальные и противоречивые изменения?

     В благородных целях... бандитов

     В приложенной к законопроекту пояснительной записке ими отмечено, что их инициатива направлена на «…расширение возможностей влияния уголовного и уголовно-процессуального законодательства в противодействии организованной преступности, коррупции, расследовании деятельности преступных сообществ (преступных организаций), члены которых, как правило, отказываются от дачи показаний о преступной деятельности соучастников и организаторов преступлений».

     Также было заявлено, что суды при вынесении приговоров зачастую игнорируют активное участие обвиняемых в раскрытии преступлений и возмещении ущерба, определяя им необоснованно жесткое наказание.

     Доводы на первый взгляд кажутся весомыми и убедительными. Но что скрывается за их внешней основательностью? Не будем заострять внимание на всех неточностях и противоречиях, имеющихся в законопроекте. Остановимся на главных, сущностных моментах. Прежде всего необходимо отметить, что многие положения законопроекта содержат значительные отступления от важнейших принципов отправления правосудия, таких как законность, справедливость, презумпция невиновности, осуществление правосудия только судом, состязательность сторон. Трудно говорить и об объективности, если порядок заключения соглашения не имеет жесткой регламентации и во многом будет зависеть от желания, волеизъявления одного лица – прокурора, который своим решением в значительной степени предопределит порядок судебного рассмотрения уголовных дел и конечный его результат.

     Кроме того, налицо значительный перекос в сторону обеспечения благоприятных условий для лиц, совершивших преступления, и полное игнорирование интересов потерпевших, законопослушных граждан, защиты их конституционных прав и свобод. Потерпевший не участвует при обсуждении и заключении соглашения о сотрудничестве между прокурором и обвиняемым (подозреваемым). Его мнение не учитывается и при рассмотрении представления прокурора, материалов уголовного дела в суде по упрощенной процедуре.

     По-видимому, авторы законопроекта осознают, что, например, никогда не будет согласия на сотрудничество с бандитами и снисхождение к ним от родителей убитых ими детей. Да и не только в этом случае. А чрезмерное снисхождение, проявленное к садистам, отпетым негодяям, спасающим свою шкуру через признание своей вины и «сделку с правосудием», будет циничным надругательством над потерпевшими, оскорблением их чувств, забвением справедливости.

     Удар по преступности и правосудию?

     Как утверждают авторы законопроекта, его внесением они преследуют благородную цель — нанести удар по коррупции и организованной преступности. Однако его концепция существенно перечеркивает их намерения. Во-первых, в предлагаемой редакции новой ст. 317 прим. 6 УПК РФ закрепляется то, что досудебное соглашение о сотрудничестве может быть заключено по преступлениям любой категории, и этим уже сказано все. Во-вторых, законопроект, если он будет одобрен, не только не ослабит коррупцию, а, наоборот, создаст дополнительные условия для злоупотребления служебным положением и взяточничества в сфере предварительного расследования и судебного разбирательства.

     В первую очередь, как мы уже отмечали, речь идет о недостаточном урегулировании полномочий прокурора и следователя в заключении досудебного соглашения. В проекте, например, сказано, что следователь, получив заявление о готовности подозреваемого, обвиняемого к сотрудничеству, направляет его со своим заключением прокурору. И на этом поставлена точка. Законопроект не дает ответа на вопрос: возможно ли заключение «сделки», если с ней не согласен следователь? Между тем здесь не должно быть недосказанности. Можно полагать, что в таком случае соглашение, заключенное за спиной следователя, практически невозможно будет реализовать.

     Законопроект не содержит мер воздействия, реакции на сокрытие, оставление без внимания следователем заявления обвиняемого (подозреваемого) о возможности заключения соглашения о сотрудничестве. Совсем не урегулирована ситуация, при которой следователем, прокурором отдается предпочтение одному из нескольких заявлений обвиняемых, подозреваемых о сотрудничестве, хотя каждый из них признает свою вину, дает равноценные показания по обстоятельствам преступлений и лицам, их совершившим. И как быть, если все участники преступлений или преступления заявили о своем согласии на сотрудничество, осознавая неизбежность своего изобличения. Кому отдать предпочтение или заключать соглашение со всеми? Если со всеми, то утрачивается всякий смысл этой «сделки».

     Ключевой фигурой в особом порядке вынесения судебного решения при заключении соглашения о сотрудничестве является прокурор. И это несмотря на наличие мнения, что после внесения 5 июня 2007 года известных изменений в УПК РФ и в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», лишивших прокурора большинства процессуальных полномочий, все предусматриваемые в обсуждаемом законопроекте его полномочия надо возложить на следователя. Трудно с этим мнением согласиться, поскольку именно прокурор после утверждения обвинительного заключения направляет дело в суд, а потом и поддерживает по нему обвинение. Поэтому было бы предпочтительнее, чтобы в заключении соглашения участвовали и прокурор, и следователь.

     По версии законопроекта от прокурора зависит все, учитывая его право заключить соглашение о сотрудничестве или отказать в нем. Получается, что данное решение во многом будет носить субъективный характер, определяться по усмотрению прокурора и в меньшей степени по объективным критериям. У прокурора есть право, но нет обязанности и ответственности за принимаемое решение, а это всегда чревато неблагоприятными последствиями. Законопроект не предусматривает возможности обжалования прокурорских решений кем-либо (в том числе и следователем). Если же вокруг соглашения начнется спор, то его заключение утратит всякий смысл.

     Как уже отмечалось, не позднее трех дней с момента ознакомления обвиняемого (подозреваемого) и его защитника с представлением прокурор направляет его в суд вместе с материалами выделенного в отношении обвиняемого (подозреваемого) уголовного дела. И если суд признает, что виновным лицом выполнены все условия соглашения, то он удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, как это предусмотрено ст. 316 УПК РФ. Но авторы законопроекта не учли, что подобный порядок применяется в отношении лица, признавшего свою вину и заявившего ходатайство рассмотреть его дело по упрощенной процедуре, которая обычно возможна лишь в том случае, если наказание за совершенное преступление не может быть более 10 лет лишения свободы и при наличии согласия потерпевшего. В рассматриваемой же ситуации упрощенная процедура может быть применена за преступления любой тяжести при любой мере ответственности за него, без учета мнения потерпевшего.

     Однако главное возражение в другом. При упрощенной процедуре невозможно оценить (подтвердить или опровергнуть), добросовестно ли виновное лицо выполнило все условия и обязательства, предусмотренные заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве, что может повлечь серьезные последствия как для него, так и для других лиц. Поэтому исследование доказательств должно быть проведено в полном объеме, в том числе с допросом в судебном заседании других соучастников преступления. В противном случае всегда есть опасность самооговора или оговора. Ставить эксперименты на человеческих судьбах недопустимо.

     Надо отметить, что любое выделение материалов уголовного дела в отношении одного или нескольких участников преступлений уже отрицательно сказывается на полноте и всесторонности исследования доказательств, объективности принимаемых решений судом. К тому же следователь — лицо процессуально независимое, и он самостоятельно проводит расследование. Только он может решить вопрос о выделении материалов дела в отдельное производство. Возникает существенная коллизия, из которой будет два выхода: или требование прокурора о выделении материалов объявить обязательным для следователя, что недопустимо, или следователь решает этот вопрос в обычном порядке. Если в обычном порядке, то согласие следователя на заключение досудебного соглашения должно быть обязательным и решающим. В противном случае утрачивается всякий смысл соглашения. Без участия следователя его реализация не состоится.

     И вовсе непонятно, что по законопроекту представление прокурора вместе с материалами уголовного дела может быть направлено как в отношении обвиняемого, так и подозреваемого. Почему подозреваемого? Это будет противоречить общепринятым принципам как российского, так и международного права. Лица, совершившие преступления, за исключением тех, кто не может нести ответственность, должны знать, в чем они обвиняются. Без этого они не смогут осуществить свою защиту. Потерпевший не сможет выдвинуть свои требования по возмещению материального и морального ущерба, а прокурор — поддержать государственное обвинение в суде. Да и приговор, иной судебный вердикт нельзя принимать на подозрениях. Только на конкретных обвинениях, если нет оснований для оправдания подсудимого.