Судебные коллизии кто виноват и что делать
Далеко не секрет, что в налоговых спорах с государством суды стремятся всеми доступными им средствами поддерживать представителей налоговых органов. Но задумывался ли кто-нибудь о том, что такая рьяная поддержка, перейдя за определенную черту, начинает приносить государству не доходы в бюджет, а большие материальные убытки? Рассмотрим это на примере Федерального государственного учреждения «Руткинский лесхоз», чьи судебные перипетии длятся уже не один год, приумножая моральный и материальный ущерб работников этой организации, попирая интересы государства и нанося государственной казне существенные убытки.
1 ноября 2007 года Конституционный Суд РФ принял «отказное» Определение № 719-О-О по жалобе ФГУ «Руткинский лесхоз». Указанным Определением фактически поставлена точка в многолетнем споре лесхоза с налоговыми органами по вопросу налогообложения средств, полученных от продажи древесины, которая образовалась при проведении плановых мероприятий по уходу за лесом. Вердикт судей всех инстанций был следующим: лесхоз обязан с этих средств платить налоги.

     О сути спора

     Лесхоз провел плановые мероприятия по уходу за лесом, который находится в федеральной собственности и входит в состав казны РФ. В соответствии с технологией проведения данных мероприятий часть деревьев подлежит вырубке, в результате чего образуется древесина, имеющая в ряде случаев товарную ценность. Указанная древесина также является имуществом казны РФ (данный факт был установлен решением суда).

     Лесхоз является государственным органом, который в силу закона (ЛК РФ) и Устава имеет полномочия распоряжаться указанным имуществом. Реализуя свои полномочия и действуя от имени и в интересах РФ, лесхоз заключил и исполнил договоры купли-продажи названного имущества казны РФ. При этом во всех договорах и накладных в качестве продавца указывалось «РФ, в лице лесхоза». Денежные средства, полученные от продажи, лесхоз зачислил в полном объеме (без уплаты налогов) на счет в казначействе и учел как доходы РФ (доходы бюджета), полученные от продажи государственного имущества.

     В 2005 году налоговая инспекция провела выездную налговую проверку и привлекла лесхоз к ответственности за неуплату налогов, в том числе налога на прибыль организаций, со средств, полученных от продажи государственного имущества. По мнению инспекции, эти денежные средства являются доходами лесхоза как самостоятельного юридического лица, полученными от деятельности, приносящей доход, и они должны облагаться налогами на общих основаниях.

     Когда решение возникшего спора было перенесено в арбитражный суд, тот встал на сторону налоговой инспекции, указав, что лесхоз при продаже имущества казны РФ получил доход, с которого обязан платить налоги.

     В ходе рассмотрения дела лесхоз привел три основных довода в обоснование своей позиции:

     В сделках купли-продажи государственного имущества он действовал как уполномоченное лицо, от имени РФ.

     Полученные в результате таких сделок денежные средства лесхозу не принадлежат, так как лесхоз не имеет на них вещных прав.

     Денежные средства, получаемые от продажи государственного имущества, являются доходом государства и подлежат зачислению в бюджет в полном объеме.

     О вещных правах

     На довод лесхоза о том, что «в силу п. 1 ст. 8 НК РФ обязанность по уплате налога может возникнуть только в том случае, если налогоплательщик имеет на имущество «вещное право», в противном случае обязанность по уплате налогов с таких средств возникнуть не может», суд ответил следующее: «…отклоняется как не основанный на нормах права довод заявителя об отсутствии у ФГУ «Руткинский лесхоз» права на денежные средства, полученные от реализации древесины от рубок ухода… участие ФГУ «Руткинский лесхоз» в сделках реализации древесины, полученной от рубок ухода за лесом, должно расцениваться как непосредственное осуществление прав собственника, а доход от реализации древесины как доход от деятельности, приносящей доход».

     Из процитированного текста видно, что понятие «вещное право» подменено понятием «полномочие». Лесхоз ведет речь о вещном праве на имущество, а суд под видом вещного права оперирует понятием «полномочие» (полномочие распоряжаться имуществом от имени собственника), которое в тексте п. 1 ст. 8 НК РФ отсутствует.

     Тем самым было узаконено весьма спорное умозаключение, что, продавая государственную собственность, лесхоз осуществляет предпринимательскую деятельность, которая приносит ему прибыль и с которой он должен платить налоги.

     О доходах

     Другой довод лесхоза — что «лесхоз участвовал в сделках купли-продажи государственного имущества в качестве государственного органа от имени и в интересах РФ (ст. 125 и п. 3 ст. 214 ГК РФ) в силу полномочия, основанного на законе и Уставе лесхоза. Следовательно, правоотношения по этим сделкам возникали не у лесхоза как самостоятельного юридического лица, а у специального субъекта — публично-правового образования РФ (ППО РФ). Соответственно и доход от продажи имущества казны РФ возникал у ППО РФ, а не у лесхоза как самостоятельного юридического лица» судом был просто проигнорирован.

     В ответ на последний довод лесхоза о том, что «в соответствии со статьей 43 Бюджетного кодекса РФ (БК РФ) средства, получаемые от продажи государственного и муниципального имущества, подлежат зачислению в соответствующие бюджеты в полном объеме», суд заявил, что ст. 43 БК РФ применению не подлежит, поскольку продажа имущества казны осуществлялась лесхозом «в рамках приносящей доход деятельности».

     «Креативная» идея арбитражного суда понятна, непонятно другое: как отличить «простую» продажу госимущества от продажи госимущества «в рамках деятельности, приносящей доход» и соответственно обязанности применять ст.42 БК РФ?

     Вышеизложенное позволяет выявить следующее: базовые понятия налогового права трактовались сторонами спора по-разному; имело место различное толкование отдельных норм права, в том числе вступающее в противоречие с толкованием, сделанным в ряде своих постановлений Президиумом ВАС РФ. Очевидно, что наличие даже одного из перечисленных фактов достаточно для того, чтобы усомниться в безупречности толкования норм и умозаключений судей, сделанных ими при обосновании своих решений, поскольку:

     налог — это некоторая доля имущества налогоплательщика, которая в силу закона безвозмездно отчуждается в пользу государства. При этом количество его имущества уменьшается, а количество государственного соответственно возрастает;

     государство вводит налоги с целью получить дополнительные средства в казну, чтобы в дальнейшем финансировать свои расходы;

     лесхоз платит налоги со средств, полученных от продажи имущества государства. Фактически лесхоз берет часть денег у государства и возвращает их государству в виде налогов;

     количество имущества лесхоза (самостоятельного юридического лица) от этой процедуры не уменьшилось. Отчуждения имущества нет;

     имущество продолжает сохранять статус государственного. Приращения государственного имущества нет.

     Основная задача, возложенная на институт налогообложения, — пополнение казны при таких обстоятельствах не выполняется.

     Позиция суда

     Несмотря на очевидность вышеприведенных аргументов, суд рассудил иначе.

     Лесхоз является самостоятельным юридическим лицом и соответственно налогоплательщиком НДС и налога на прибыль.

     Передача права собственности на товар (на древесину) произошла, значит, имеет место быть факт реализации товаров (ст. 39 НК РФ).

     Операции по реализации товаров являются объектом налогообложения НДС, и, следовательно, в силу п. 1 ст. 38 и подп. 1 п. 1 ст. 146 НК РФ у лесхоза возникла обязанность платить НДС с этих операций. Кроме того, продажа древесины сопровождалась поступлением денежных средств от покупателей древесины, значит, лесхоз получил доход и соответственно прибыль, с которой также должен заплатить налоги (п. 1 ст. 247 НК РФ).

     Такое рассуждение, несмотря на кажущуюся безупречность, не учитывает то, что подавляющее большинство налоговых обязательств возникает в результате гражданско-правовых сделок. Без системного анализа этих сделок подчас просто невозможно правильно определить налоговые обязательства налогоплательщика. Данное обстоятельство становится принципиально важным в тех случаях, когда субъект правоотношения обладает двойственной правовой природой, как, например, лесхозы. С одной стороны, они входят в систему государственных органов, имеют особый публично-правовой статус и соответственно могут действовать от имени (и в интересах) РФ. С другой — являются в некоторой степени самостоятельными юридическими лицами и имеют возможность действовать в ряде случаев от своего имени и в своих интересах.

     В случае если такое учреждение участвует в сделке от своего имени, оно становится одним из непосредственных участников правоотношения, и у него возникают соответствующие этому правоотношению права и обязанности. Если же учреждение действует от имени РФ, то участником правоотношения становится специальный субъект — ППО Российская Федерация, и соответствующие данному правоотношению права и обязанности возникают именно у этого субъекта, а не у учреждения как самостоятельного юридического лица. Из сказанного с неизбежностью следует вывод о том, что анализ любого правоотношения с участием таких учреждений следует начинать с установления их роли в данном правоотношении и соответственно с установления субъекта, являющегося участником рассматриваемого правоотношения.

     Одним росчерком пера суд перевел деятельность лесхоза в разряд предпринимательской и превратил денежные средства от продажи государственного имущества (имущества казны РФ) в доходы конкретного юридического лица — лесхоза. Вопросы о том, каким образом, на основании каких документов и норм права произошло данное превращение, а также о том, на основании чего казна РФ лишилась этого имущества, оставлены без ответа.

     Если забыть про инфаркты и седые волосы директоров лесхозов по всей России, пострадавших на первый взгляд нет. Между тем затраты только Руткинского лесхоза на эти «игры» давно измеряются сотнями тысяч рублей. И все эти затраты ложатся бременем в конечном счете на государственный бюджет. А если измерить деньгами затраты рабочего времени судей, казначеев, работников налоговых органов по всей стране, вынужденных участвовать в таких «играх»?

     Почему государство вынуждено расплачиваться за некомпетентность своих работников?

     До июля 2004 года подавляющее большинство федеральных арбитражных судов признавало денежные средства, полученные в результате вышерассмотренных операций, доходами бюджета РФ, не подлежащими налогообложению. Однако 6 июля 2004 года Президиум ВАС РФ принял два Постановления (№ 1331/04 и 3332/04), в которых указал, что лесхозы обязаны с таких средств платить налоги. При этом из текстов названных постановлений видно, что вопрос о правовой природе правоотношений с участием лесхозов и вопрос о праве собственности на продаваемое ими имущество не исследовался. Именно это обстоятельство послужило причиной того, что лесхозы из представителей ППО РФ превратились в непосредственных участников правоотношений, а государственные средства — в частные доходы конкретных юридических лиц. Что касается нижестоящих судов, то они беспрекословно подчинились выводам Президиума ВАС РФ и сделали все возможное, чтобы обосновать эти выводы любой ценой.

     Вся эта «карусель» вертится до сих пор: лесхозы не имеют собственных средств и не могут заплатить доначисленные им налоги, пока Минфин России не выделит бюджетные средства. А пока суд да дело, налоговые органы регулярно через арбитражный суд взыскивают очередные «набежавшие» пени…

     Чтобы исправить сложившуюся ситуацию и остановить процесс нанесения убытков государству, ВАС РФ мог бы, наконец, четко и однозначно ответить на два вопроса:

     Кто является участником правоотношений, если уполномоченное юридическое лицо действует от имени РФ?

     Должно ли юридическое лицо платить налоги с имущества, на которое не имеет вещных прав?

     Надзорные заявления по трем последним делам Руткинского лесхоза в ВАС РФ уже направлены.