Страшное дело или о профессии и профессионалах
Снова и снова приходится обращаться к порядком надоевшей теме отношений между обществом и его нелюбимыми детьми - членами адвокатской гильдии. Не успевают утихнуть страсти вокруг одного “процесса века”, как на смену ему уже спешит другой, и комментаторы телевидения вновь безостановочно критикуют юристов. Устанет телевидение - Голливуд спешит подтвердить печальную истину: не любят нас в этой стране. Ну не любят - и все тут! 

Наверное, не все ладно с профессией и профессионалами, раз общество так к ним относится. Но, пожалуй, и общество (точнее, средства массовой информации, во многом формирующие общественное мнение) не без греха в своих суждениях. Главная проблема в том, что утрачено понимание основ англо-американской системы юриспруденции, ставящей права личности не ниже, а порой и выше интересов общества.

Одна из самых больших трудностей, с которой сталкиваются прибывшие в Америку из других культурно-социальных укладов, состоит в понимании того, как действует уголовное судопроизводство страны. Привыкшие к доминированию государственной власти, когда дело доходит до конфликта с индивидуальными свободами, новые американцы с удивлением наблюдают за попыткой системы не просто формально уравнять стороны в правах, но добиться, чтобы изначальные позиции сторон в диспуте были одинаково сильны. Это очень тяжело, если вспомнить, каким потенциалом обладает Государство, как мощна обвинительная машина прокуратуры. Но американская Конституция писалась теми, кого английские колониальные власти незадолго до того считали преступниками и преследовали всеми доступными тогда методами. Уж кто-кто, а авторы Конституции на себе познали, каково конфликтовать с Властью. Поэтому Билль о Правах начинен гарантиями свобод всем, кто живет или просто находится в США.

Порой этих свобод, по мнению значительной части населения, чересчур много, или толкуются они чересчур вольно. Верховный Суд США, главный авторитет в области конституционного права, за двести лет работы настолько расширил территорию, охватываемую Конституцией и Поправками к ней (а ведь это - лишь несколько страниц текста), что сам часто заходит в тупик. Особенно там, где речь идет о правах обвиняемых в уголовном преступлении.

Один из главных грехов, вменяемых американским адвокатам, звучит так: вы защищаете преступников. "Как можно защищать от справедливого возмездия убийцу, насильника, растлителя?!" - возмущается средний американец (как старый, так и новый). Признаюсь, даже сегодня, после долгих лет юридического треннинга, я часто понимаю эти чувства. Сердцем понимаю. Может быть потому никогда по своей воле не взялся бы за защиту в уголовном процессе: не мое это призвание. Но умом я понимаю иное: обыватель (я как-то оговаривался, что не вижу в этом слове ничего дурного, а применяю его, как это делается в американской специальной литературе, для обозначения тех, кто не является юристом-профессионалом) может себе позволить иметь СУЖДЕНИЕ и выносить ПРИГОВОР: УБИЙЦА, НАСИЛЬНИК, РАСТЛИТЕЛЬ - задолго до приговора суда. Но адвокат такого права лишен. Адвокат ОБЯЗАН бороться за своего подзащитного до конца любыми ЗАКОННЫМИ средствами. Он не имеет права лишь на прямую ложь и не может допустить, чтобы лгал его клиент. А кроме этого, повторяю, все остальные ЗАКОННЫЕ способы борьбы допустимы.

Да, чаще, чем хотелось бы, это приводит к тому, что преступление не может быть доказано, и тот, кого общество уже заклеймило преступником, выходит из зала суда свободным человеком. Так, между прочим, и случилось с О. Джей. Симпсоном - прокуратура не смогла доказать жюри присяжных его виновность с необходимой степенью убедительности. А его адвокаты решили не предоставлять ему возможности давать показания, которые могли бы ему повредить (такое право гарантируется Пятой Поправкой). Или не хотели, чтобы он запутался в собственной лжи...

Адвокат может ненавидеть или презирать своего клиента, ужасаться содеянному, но профессиональный долг - превыше всего. Клиент, его интересы, всегда будут стоять на первом месте. Никакие угрозы не заставят адвоката выдать тайны клиента без разрешения последнего. Защитник обязан заботиться о конфиденциальности сообщенной информации (в этом - одна из причин, почему я никогда не даю телефонных консультаций, хоть на меня иногда и обижаются звонящие в наш оффис: конфиденциальность телефонных переговоров в наши дни отнюдь не гарантирована). Даже если подзащитный признался своему адвокату в совершении вменяемого преступления, адвокат не имеет права нарушить конфиденциальность сообщения и будет продолжать защиту, выискивая бреши в обвинении. Иначе и быть не может. Ведь если обязать защитника докладывать обо всем услышанном от обвиняемого, доверительность общения будет безнадежно нарушена, и эффективность защиты уничтожена.

Если вы находите что-нибудь из перечисленного "'чересчур' мягким по отношению к преступникам", прочтите еще раз фразу "адвокат ОБЯЗАН бороться за своего подзащитного до конца любыми ЗАКОННЫМИ средствами". А теперь представьте на минуту, что (не дай вам Бог!) на скамье подсудимых - ВЫ САМИ или КТО-ТО ИЗ ВАШИХ БЛИЗКИХ. Не правда ли, точка зрения меняется легко, и в вышеприведенной фразе видится теперь куда больше смысла.

Причем на подобное внимание адвоката могут рассчитывать не только самые богатые. Еще одна претензия, предъявляемая американским юристам, формулируется так: хорошего адвоката может позволить только тот, кто платит большие деньги. (Отмечу, что желание получить юридическую помощь бесплатно характерно для нашей иммиграции. Люди ежедневно звонят в мою контору, чтобы получить "информацию" или ответ на "простенький вопросик". На предложение записаться на прием, прийти в оффис, получить консультацию и заплатить за нее, часто обижаются, грубят секретарю или просто бросают трубку. В то же время никто из них не догадается позвонить в продовольственный магазин или ресторан и попросить, чтобы им бесплатно прислали обед на том основании, что им хочется есть. Не понимают, что "вопросик", очевидно, не так уж прост, раз им самим не под силу ответить на него. Что информации, полученной в пятиминутной беседе по телефону, почти всегда мало для анализа. Что адвокату придется потратить часы или даже дни, чтобы исследовать этот "простенький вопросик" и дать исчерпывающий и всесторонний ответ. Что другого ответа профессионал предложить не имеет права, и что, наконец, запрашиваемая "информация" как раз и составляет часть профессиональных услуг, которыми адвокат зарабатывает себе на жизнь.)

На самом же деле это не совсем так. Шестая Поправка к Конституции гарантирует квалифицированную юридическую помощь всем, кто обвинен в серьезном преступлении, но не может за нее заплатить. Расходы на адвоката берет в этом случае на себя государство. Разумеется, такой обвиняемый не может рассчитывать на помощь адвокатов калибра Алана Дершовица или Ф. Ли Бейли, берущих за свои услуги миллионы, но то, что помощь будет предоставлена своевременно, и адвокат будет знающий, Закон гарантирует безусловно.

А чтобы продемонстрировать все вышеизложенное на примере из реальной жизни, я расскажу об одной истории, которая произошла в нашем штате больше двадцати лет назад. Именно ее я имел в виду, когда назвал данные заметки "Страшным Делом".

Из этой истории можно было бы сделать стандартный голливудский триллер. В ней есть все необходимые ингредиенты: маньяк-убийца, многочисленные трупы, увлекательное расследование, упорный розыск и напряженные судебные процессы... И возможно, это будет когда-нибудь сделано. Или уже было сделано, да фильм вышел не слишком удачным и не запомнился в ряду себе подобных… Не знаю, не проверял.

Но не в развлечении читателя сенсационной историей, пусть даже и взятой из реальной жизни, вижу я свою сегодняшнюю задачу. Мы ведь начинали говорить об отношении общества к адвокату и адвоката к обществу. О долге защитника перед подзащитным и перед обществом. О конфликте между двумя этими его обязательствами. О конфликте между обязательствами адвоката по отношению к внешнему миру (подзащитному и обществу) и его третьим долгом - по отношению к своему маленькому внутреннему мирку, включающему близких и к самого себя.

Я хочу изложить сухие факты. Изложить так, как они фигурируют в уголовных делах Народ против Гэрроу, Народ против Бэлжа и в прессе того времени, посвященной этим делам. А потом пусть уж читатель сам решает, как к ним относиться.

Чуть больше 30 лет назад - в июле 1973 года – в Адирондакских горах, что на северо-востоке штата Нью-Йорк, было найдено тело Филиппа Домблевски, зверски зарезанного неизвестным убийцей. Погибший был 18-летним студентом из Скенектэди, путешествовавшим в горах.

Полиция быстро напала на след. После драматической ночной "охоты" - с участием около 200 полицейских штата и добровольцев, с погоней и перестрелкой, в ходе которой подозреваемый был ранен, - 9-го августа преступник был арестован. Им оказался 38-летний механик Роберт Гэрроу, работавший в одной из пекарен города Сиракузы, штат Нью-Йорк.

Арестованному было предъявлено обвинение в убийстве Домблевски. Денег на адвоката у него не было, и суд поручил местной юридической фирме защищать его интересы.

Многие адвокаты не любят подобные дела. Во-первых, адвокат лишен права выбора: нельзя отказаться от ведения дела на том простом основании, что тебе не нравится ни клиент, ни то, что он сделал. Во-вторых, эти дела оплачиваются государством, и государственные ставки в несколько раз меньше, чем гонорар за ведение подобных дел, оплачиваемых частными клиентами. В третьих, как правило, оплата к тому же надолго запаздывает.

Но суды, так же, как и адвокаты, обязаны блюсти Конституцию США. Так что у адвокатов Фрэнсиса Бэлжа и Фрэнка Армани не было иного выхода, кроме как взяться за дело.

Дело об убийстве рутинным не назовешь. Но ЭТО ДЕЛО выделялось даже на фоне многих других: обвиняемый явно обнаруживал признаки ненормальности. А через несколько дней после начала предварительного расследования Бэлжу и Армани стало совсем не по себе: во время одной из конфиденциальных бесед со своими адвокатами Гэрроу признался … еще в трех убийствах!

20 июля неподалеку от Вивертауна было найдено тело другого туриста - студента из Гарварда Дэниела Портера. Стало известно, что убитый делил палатку с 20-летней Сюзан Петц из Скоуки, штат Иллинойс. Но она исчезла, и газеты полагали, что она могла быть замешана в убийстве Портера.

На самом же деле, по словам Гэрроу, обоих туристов убил он. При этом, он сначала покончил с Портером, а потом увел Петц на заброшенный рудник рядом с Майнервиллем, изнасиловал, убил и опустил труп в шахту. Обвиняемый сумел нарисовать примерную диаграмму рудника, где находилось ее тело.

Кроме того, Гэрроу рассказал, что именно он убил 16-летнюю школьницу из Сиракуз Алишу Хаук, которая еще с 11 июля числилась убежавшей из дома. Ее тело было якобы спрятано на Оуквудском кладбище в Сиракузах, причем Гэрроу не очень хорошо помнил, где именно, и дал весьма расплывчатое описание места.

Когда начальный шок прошел, адвокаты приняли следующий план действий: во-первых, не посвящая в происходящее никого из посторонних, даже работников своей собственной фирмы, выяснить, не являются ли признания их подзащитного горячечным бредом. Обстоятельства убийства Портера, расследование этого дела и исчезновения обеих женщин довольно широко освещались местной прессой, и рассказ вполне мог быть плодом больного воображения Гэрроу. Если же то, что он сказал, окажется правдой, то, во-вторых, строить защиту на том, что Гэрроу - сумасшедший и не отвечает за свои поступки. В-третьих, никому до процесса не говорить о признаниях, к чему их обязывало правило о конфиденциальности общения между адвокатом и клиентом.

В конце августа Бэлж и Армани отправились на поиски первого тела. Искали они по вечерам, так как днем оба были заняты в конторе или в суде. Скрываясь от всех, даже от своих семей, в сумерках встречались у рудника и начинали поиски по плану, нарисованному их клиентом.

Десять раз прошли они мимо, не заметив входа в старую шахту. Только на одиннадцатый, когда отчаявшиеся юристы были готовы сдаться, фонарик Бэлжа выхватил из темноты узкую щель. Спустившись в нее с фотоаппаратом в руках, Бэлж, придерживаемый за ноги Армани, сделал несколько снимков тела Сюзан Петц (позже они были уничтожены). История Гэрроу подтверждалась, по крайней мере, частично.

Теперь надо было искать второе тело. Поиски, как уже говорилось, были затруднены отсутствием точного описания места на кладбище, где Гэрроу спрятал труп. Тем не менее, через три или четыре недели Бэлж обнаружил и его. Подзащитный сказал своим адвокатам правду.

Адвокаты потеряли сон и покой. Молва, не утихавшая с момента громкого ареста их клиента, связала его с убийством Портера и исчезновением Петц. Днем в их контору названивали газетные репортеры и тележурналисты. По ночам уже в квартирах раздавались назойливые, а порой и угрожающие звонки активистов из числа местного населения.

Осторожно наведенные справки показали, что родители Алиши, владельцы популярного в округе боулинга, продолжали верить, что она сбежала, и публиковали во всех газетах обращенные к ней душераздирающие призывы вернуться домой.

А затем из Чикаго прилетел отец Сюзан.

В жизни Бэлжа и Армани наступил кромешный ад. Мистер Петц подстерегал их всюду, перемежая угрозы с мольбами сообщить хоть что-нибудь о судьбе дочери. Неизвестность разрывала его родительское сердце. А оба юриста разрывались между желанием хоть как-то помочь отцу, которому они горячо симпатизировали, и долгом перед клиентом, которого они, должно быть, уже люто ненавидели. Долг, конечно, перевесил, и мистер Петц улетел ни с чем.

Тем временем, оба тела были обнаружены без участия Бэлжа и Армани, продолжавших работать над делом Гэрроу. Первого декабря студент Сиракузского Университета наткнулся на труп Алиши Хаук. Еще через пару недель двое детей, игравших в Майнервилльском руднике, нашли останки Сюзан Петц.

Вопросов к Гэрроу и его защитникам у журналистов и следователей прибавилось. Следствие по обоим эпизодам зашло в тупик, так как многое за четыре месяца, прошедшие со времени совершения преступлений, было безвозвратно утрачено. Прямых доказательств у прокуратуры не было. Адвокаты продолжали молчать и готовиться к суду.

А на суде, состоявшемся в июне следующего, 1974, года, Гэрроу вдруг заговорил. Не слишком связное описание событий прошлого лета, предложенное обвиняемым, не сумело убедить присяжных в его невменяемости. Но зато освободило его адвокатов от необходимости соблюдать конфиденциальность. После окончания процесса Бэлж и Армани собрали пресс-конференцию, чтобы облегчить души и попытаться объяснить свою позицию родственникам жертв, а заодно и общественности.

Если они и надеялись на какое-то сочуствие к самим себе, то напрасно. Пресса, власти и общественность в один голос прокляли юристов. Статьи в местных газетах разве что не призывали к суду Линча над обоими защитниками. "Представители общественности были шокированы очевидным бессердечием этих адвокатов, чье поведение виделось типичным для большинства юристов, с их наплевательским отношением к благу общества и полной утратой обыкновенной порядочности," - эти строки взяты из одного из наиболее сдержанных и объективных комментариев прессы того времени.

При этом как-то забылось, что это не Бэлж и Армани убивали несчастных. Что они вовсе не одобряли действий своего клиента. Что они даже не выбирали его. Что они, наконец, выполняли то, что было предписано им этическим кодексом защитника.

В конце концов, извечный соперник (но не друг) адвокатов, специализирующихся на уголовном праве, - прокуратура - последовала призывам средств массовой информации и отдельных налогоплательщиков и предъявила обоим адвокатам уголовное обвинение в нарушении законов штата Нью-Йорк. Большое Жюри присяжных графства Онондага расследовало происшествие и, не найдя в действиях Армани состава преступления, поддержало, тем не менее, обвинение против его партнера. К счастью для Бэлжа, по остающейся загадочной для меня и по сей день причине обвинительное заключение не включило предложенные многими (в том числе и полицией) статьи о чинении препятствий правосудию путем укрывательства вещественных доказательств и сообщничестве пост-фактум. Оно ограничилось полузабытой статьей из закона об общественном здравоохранении. Эта статья требует, чтобы каждый гражданин, знающий о смерти лица, которое не имело медицинского ухода, немедленно сообщал об этом властям.

Впрочем, в то время Фрэнсис Бэлж еще и не подозревал, что его положение могло бы быть значительно хуже, будь указанные обвинения ему предъявлены. Ему хватило и самого факта нахождения под следствием и судом за скрупулезное выполнение своих прямых обязанностей. Он был сломан душевно.

Не буду томить читателей описанием процесса, состоявшегося еще через год, летом 1975 года. Решением судьи Гэйла Фрэнсис Бэлж был полностью оправдан по двум причинам: как на основании правила о конфиденциальности общения между адвокатом и его клиентом, так и в высших интересах справедливости. При этом судья отметил, что его позиция была бы куда сложнее, будь Бэлжу предъявлено обвинение в чинении препятствий правосудию. Решение суда графства Онондага было поддержано апелляционным судом штата. Бэлж был свободен.

Я не знаю, что стало с героями этого страшного дела. Гэрроу получил пожизненное заключение и, возможно, все еще отбывает его, если не умер в тюрьме. Были слухи, что оба - Бэлж и Армани - оставили юридическую практику. Если это правда, не удивлюсь. А если нет, то что бы с вами ни случилось, запомните их имена. Как их запомнил я.

Говорят, от тюрьмы да от сумы не убережешься. Так вот, если бы мне вдруг понадобился надежный адвокат по уголовным делам (упаси Б-г!), то лучшего, чем один из двоих скромных провинциалов из Сиракуз, я бы не искал. Честное слово юриста!