Штрафная экспертиза
Недавно Конституционный Суд РФ огласил Постановление № 10-П, которым признал не соответствующими Конституции РФ нормы Федерального закона от 08.08. 2001 № 134-ФЗ "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при проведении государственного конртроля (надзора)". Согласно этим нормам органы госконтроля могут требовать с организаций и предпринимателей возмещения стоимости экспертизы, в результате которой выявлены нарушения требований ГОСТа. Если "проштрафившиеся" дельцы не будут оплачивать такие исследования из своего кармана, то кто это будет делать?
Действительно ли затраты на экспертизу, взимаемые с недобросовестных предпринимателей, являются мерой наказания? Специально для читателей газеты  на эти и другие вопросы отвечает докладчик по рассмотренному делу, д.ю.н., профессор, судья КС РФ Сергей Петрович МАВРИН.
     Год назад органы Ростехрегулирования взыскали с предпринимателя Виктора Михайлова стоимость проведения экспертизы, в результате которой продаваемый Михайловым бензин был признан некачественным. За такое нарушение ГОСТа им был также уплачен штраф. В связи с этим предприниматель обратился в Конституционный Суд, так как он посчитал, что был дважды наказан за одно и то же правонарушение. Сергей Петрович, можно ли сказать, что судьи в своем Постановлении пошли дальше и дали ответ на вопрос о том, что такое с точки зрения права возмещение затрат на проведение экспертизы?
     — Действительно, в своем обращении заявитель говорил о том, что названные нормы Федерального закона «О защите прав юридических и индивидуальных предпринимателей при проведении государственного контроля (надзора)» нарушают общеправовые принципы, закрепленные в ст. 50 (никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление) и ст. 35 Конституции РФ (принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения).
     Конституционный Суд, рассматривая эту жалобу, не мог обойти вниманием вопрос о том, что с точки зрения правовой природы представляет собой возмещение затрат, которые понес при проведении экспертизы контролирующий государственный орган.
     Для того чтобы прояснить этот вопрос, нам пришлось обратить пристальное внимание на разные грани этого явления. В Законе оно названо компенсационными расходами. Но компенсационные расходы имеют место, например, когда в рамках гражданских правоотношений выплачивается компенсация, возмещаются убытки. В нашем случае имеют место публично-правовые отношения, т. е. государственный орган, наделенный контрольными полномочиями, обращается в суд с требованием принудительного взыскания с подконтрольного лица неких денежных средств. Совершенно очевидно, что по субъектному составу это публично-правовые отношения. Поэтому и компенсация затрат, которые понесло государство на основании договора с экспертной организацией, осуществляется в публично-правовом порядке.
     Значит, у этих затрат можно обнаружить признаки самых различных правовых явлений.
     С одной стороны, как говорит заявитель, действительно есть некие признаки публично-правовой ответственности, хотя в буквальном юридическом смысле такое возмещение мерой ответственности на сегодняшний день признать нельзя.
     С другой стороны, в этих расходах есть и признаки процессуальных издержек. Однако признать их таковыми также нельзя, поскольку они связаны не с доказыванием факта правонарушения, допущенного конкретным лицом, а с текущей контрольной деятельностью органа публичной власти, не обусловленной предварительным обнаружением признаков правонарушения. Эти расходы не поставлены законом в зависимость от наличия у контролирующего органа каких-либо данных о совершенном правонарушении.
     Наконец, данные расходы нельзя назвать возмещением убытков, затрат или расходов в гражданско-правовом порядке по той простой причине, что их возмещению не предшествуют никакие гражданско-правовые отношения, связывающие контролирующий орган с подконтрольным лицом.
     Таким образом, эти затраты, очевидно, являются законодательно установленным, но не определенным правовым средством.
     Неопределенность нормы всегда порождает различные угрозы, например угрозу необоснованной дифференциации судебной практики, что уже и наблюдается. При подготовке дела к слушанию нами было обобщено и рассмотрено достаточно много решений арбитражных судов. Эту проблему суды квалифицируют совершенно по-разному — от меры ответственности карательного характера до гражданско-правового способа возмещения затрат.
     Кроме того, существует еще один аспект, отраженный в нашем решении. В Законе сказано, что контролирующий орган может обратиться в суд с требованием такого рода возмещения затрат. Может, но не обязан, и поэтому вправе поступать так, как сочтет более удобным для себя. Это достаточно странно для органа, наделенного властными полномочиями. Появляется возможность его усмотрения, и несложно догадаться, каким оно будет. Зачем обращаться в суд, если можно избежать лишних хлопот и лишнего контроля? Получается, что такая формулировка стимулирует отсутствие желания обращаться в суд, что делает норму коррупционно емкой. Как минимум она нуждается в прояснении и корректировке.
     Исходя из этих представлений Конституционный Суд и принимал решение.
     Всегда ли суды удовлетворяли такие иски государства о возмещении стоимости проведения экспертизы?
     — Результаты исследования судебных решений, которые попали в поле нашего зрения, свидетельствуют о том, что это происходило почти автоматически. Как только обнаруживались нарушения, следовала мера административного наказания, затем материалы передавались в суд, который принимал решение в пользу государства.
     Если оспоренные нормы Закона не соответствуют Конституции РФ, то какова, на Ваш взгляд, должна быть их идеальная конструкция? К чему законодателю необходимо стремиться?
     — Идеальную конструкцию должен создать сам законодатель, и мы не можем и не должны ему что-то навязывать. Задача Конституционного Суда состоит в том, чтобы оценить ныне действующую норму и расставить некие вехи в отношении того, что в дальнейшем делать не следует.
     В ходе рассмотрения дела нами в том числе учитывался зарубежный опыт. В ряде европейских стран подобная деятельность по проведению экспертиз и исследований на предмет соответствия товаров государственным стандартам финансируется за счет общего сбора. Все участники этой деятельности, например продавцы бензина, облагаются определенным сбором на проведение экспертиз. Они могут и сами их проводить, заключая договоры с соответствующими организациями, а могут «сброситься» на то, чтобы кто-то делал это за них.
     Другой путь, тоже возможный, — повышение штрафов. Не какие-то малозначительные, почти символические суммы, а адекватные деянию санкции, приносящие доход в бюджет и отбивающие у предпринимателя желание нарушать общеобязательные требования.
     Могут применяться и другие конструкции, но они должны соответствовать традициям правового регулирования в нашей стране, быть определенными с точки зрения публично-правовой или частноправовой принадлежности. Законодатель здесь обладает достаточно широкой дискрецией, но он не вправе выходить за пределы основных принципов правового регулирования такого рода возмещения затрат.
     В своем Постановлении Конституционный Суд признал оспариваемую норму Закона не действующей лишь с 1 января 2009 года. Для чего это было сделано?
     — Обоснование записано в тексте Постановления. Мы рассуждаем таким образом: если мы дискредитируем данную норму и скажем, что с сегодняшнего дня она больше не действует, то от действий не самых законопослушных предпринимателей могут пострадать очень многие граждане. Речь идет о потребителях той самой продукции, которая проходит экспертизу. Представьте себе, как трудно будет таким предпринимателям устоять перед искушением нарушить обязательные требования и благодаря этому получить огромную прибыль от реализации своей некачественной продукции, если наказанием за это будут копеечные штрафы. Такие штрафные санкции не представляют ни для кого серьезной угрозы.
     Немедленная отмена нормы породила бы бесконтрольность и безнадзорность. Мы стремились защитить права предпринимателей, что и было сделано этим решением, но так, чтобы при этом не пострадал потребитель. Мы решили дать законодателю время на то, чтобы он изменил правовое регулирование.
     Означает ли это, что уже к новому году наши законодательные органы должны изменить норму, утвердив ее новую редакцию? Когда свои права сможет отстоять заявитель и пострадавшие подобно ему предприниматели?
     — Решения Конституционного Суда обязательны для всех. Поэтому, конечно, к 1 января у нас должна появиться новая редакция норм Закона. К сожалению, не всегда так бывает. Будем надеяться, что законодатель выполнит наше решение, в том числе и в части сроков. Устанавливая этот срок, мы даем законодателю некоторую льготу, возможность не принимать решение мгновенно. Тем более что сейчас это невозможно, поскольку у Госдумы каникулы.
     В любом случае начиная с 1 января 2009 года наш заявитель сможет обжаловать в суде несправедливое взыскание с него денежных средств, а все суды обязаны будут руководствоваться нашим решением, даже если неконституционные нормы Закона еще не будут изменены законодателем.
     К сожалению, законодателем не всегда исполняются решения Конституционного Суда, но, как известно, прямой ответственности за это не предусмотрено…
     — Совершенно верно, прямой ответственности — ни коллективной всей Государственной Думы РФ, ни индивидуальной в лице каких-то должностных лиц — на сегодняшний день не существует. Конечно, довольно странно, когда норма обязывает, но не подкрепляет это никакими отрицательными последствиями для тех, кто свои обязательства не выполняет. Возможно, причина в том, что конституционный надзор — явление в нашей стране достаточно новое и тоже, наверное, нуждается в совершенствовании.