Об отношении КС РФ к дальнейшей легализации понятия добросовестный налогоплательщик
После долгих лет победного шествия «добросовестности» по нашему правовому полю, после незабываемых определений КС и последующих разъяснений пресс-службы КС РФ о том, что основное предназначение конституционного права — защита публичного интереса за счет «лимитирования» прав и свобод человека, появление логичной и юридически выверенной статьи начальника управления КС РФ Тарибо Е. В. о значении понятия «добросовестность налогоплательщика» произвело самое неизгладимое впечатление.
Жаль только, что столь здравые суждения о соотношении правовых норм с нормами морали выражаются уже после того, как неведающие действительного отношения КС РФ к вопросу о добросовестности налогоплательщика и потерявшие надежду на полное искоренение этого понятия решили ограничить его универсальное применение, обозначив основные признаки недобросовестности налогоплательщика в судебных нормативных разъяснениях и законодательных поправках к НК РФ.

     Конечно, кто-то может высказать мнение, что здравость к рассуждениям приходит только после того, когда определены реальные «виновники» сложившейся ситуации.

     Первоначально эксперт КС РФ предложил судьям понятие «добросовестность», а те в свою очередь по недогляду оставили его в тексте своего решения.

     Впоследствии по неизвестным причинам правоприменительная практика следовала по пути наименьшего сопротивления.

     В результате за прошедшие семь с половиной лет с момента принятия Постановления КС РФ от 12.10.98 № 24-П так никто и не смог разобраться в истинном значении для налоговых правоотношений понятия «добросовестность».

     Можно только надеяться, что КС РФ сделает определенный вывод из того обстоятельства, что правоприменительной практике несвойственен поиск трудных путей. За два года с момента выхода Постановления № 24-П «правоприменитель» так и не нашел другого способа предотвращения уплаты налогов через «проблемные» банки, кроме как объявления налогоплательщика недобросовестным и соответствующего лишения его всех прав и привилегий. Для одобрения подобного рода действий МНС России обратилось в КС РФ и получило соответствующую «индульгенцию» в виде Определения от 25.10.2001 № 138-О. Для «правоприменителя» было вполне достаточно «правовой позиции» КС РФ о том, что «на недобросовестных налогоплательщиков не распространятся те выводы, которые содержатся в ... мотивировочной и резолютивной части, и принудительное взыскивание в установленном законом порядке с недобросовестных налогоплательщиков не поступивших в бюджет налогов не нарушает конституционные гарантии права частной собственности».

     По справедливому поведению «правоприменителя» учить его тому, как применять понятия «добросовестный» и «недобросовестный», к компетенции КС РФ уже не относится. Рекомендации КС РФ на этот счет были восприняты «правоприменителем» так, как они были представлены в Определении № 138-О, то есть не более чем рекомендации.

     В своей статье Е. В. Тарибо абсолютно справедливо утверждает, что «интересы бюджета должны защищаться не путем обращения к институту злоупотребления правом, а через опровержение действительности (переквалификацию) сделки. Для этого в Налоговом кодексе специально предусмотрена статья 45, согласно которой взыскание налога с организации не может быть произведено в бесспорном порядке, если обязанность по уплате налога основана на изменении налоговым органом юридической квалификации сделок, заключенных налогоплательщиком с третьими лицами.

     Действительно, остается только недоумевать по поводу того, что статья 45 НК РФ достаточно редко применяется налоговыми органами. Вместе с тем с не меньшим, чем у представителей судейского и юридического сообщества, недоумением необходимо в очередной раз сообщить общественности о существующих уже ровно два года противоречиях арбитражной практики в вопросе о толковании положений статьи 45 НК РФ.

     Два года писать об этой проблеме рука уже устала. Достаточно привести выдержки из Постановления ФАС ВВО от 18 июня 2004 г. по делу № А11-8195/2003-К2-Е-3412, ход и последствия которого были подробно изложены на страницах печати, в том числе в «эж-ЮРИСТ» № 11 за 2004 год.

     «Заявитель полагает, что признание сделки недействительной является изменением ее юридической квалификации.

     Рассмотрев кассационную жалобу, Федеральный арбитражный суд Волго-Вятского округа оснований для ее удовлетворения не усматривает.

     Налоговый кодекс не содержит понятия юридической квалификации сделки. Следовательно, в налоговых правоотношениях данное понятие подлежит использованию исходя из его значения, применяемого в гражданском законодательстве.

     Согласно статье 153 ГКРФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

     В Определении Конституционного Суда РФ от 16.12.2002 № 282-О разъяснено, что правовая квалификация сделок связана с определением вида реальной сделки (купли-продажи, мены) по предмету, существенным условиям и последствиям.

     Материалы дела свидетельствуют о том, что Управлением Министерства РФ по налогам и сборам в решении от 29.02.2003 № 12 сделан вывод о признании недействительными (ничтожными) сделок ООО с его контрагентами при реализации мазута М-40 на экспорт.

     Установив данные обстоятельства, юридическую квалификацию сделок налоговый орган не давал, и его решение, принятое по результатам выездной налоговой проверки о взыскании с общества налога и пеней, не основано на изменении юридической квалификации сделок.

     Исходя из изложенного, правомерно руководствуясь статьей 45 НКРФ, Арбитражный суд Владимирской области сделал правильный вывод об отсутствии в данной ситуации оснований для отказа во взыскании с организации доначисленных сумм налога и пеней в бесспорном порядке и для признания решения Инспекции от 09.12.2003 № 558 недействительным.

     В соответствии со статьей 125 Конституции РФ Конституционный Суд РФ обеспечивает верховенство и непосредственное действие Конституции РФ. Исходя из общего статуса Конституционного Суда РФ его решения в силу статей 6, 79 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» носят обязательный характер, в том числе и для всех других государственных и судебных органов. Поэтому доводы заявителя относительно правовой силы Определения Конституционного Суда РФ от 16.12.2002 № 282-О несостоятельны».

     На всякий случай необходимо кратко пояснить вышеизложенное.

     Признание сделки недействительной не является изменением ее юридической квалификации по смыслу статьи 45 НК РФ.

     «Выше решений КС РФ только небо», поэтому правосудие можно осуществлять как на основании правовых норм, так и на основе умозаключений, закрепленных в мотивировочной части решения КС РФ.

     Трудно найти более яркую иллюстрацию истинных причин применения норм морали в налоговом праве!

     Как можно заметить, и в данном случае не обошлось без Конституционного Суда. Неопределенный и в то же время незыблемый статус «правовых позиций» КС РФ помогает «правоприменителю» двигаться по известному пути наименьшего сопротивления. В спорном вопросе достаточно вычленить из текста решения КС РФ подходящую фразу, назвать ее правовой позицией КС РФ и на ее основании осуществить «правоприменение».

     В заключение, а также справедливости ради необходимо дать действительно положительную оценку появлению столь ясного и юридически обоснованного мнения представителя КС РФ о роли и месте понятий «добросовестность» и «недобросовестность», даже несмотря на некоторую его запоздалость.

     В этой связи позволим себе выразить надежду, что в случае закрепления этих понятий в налоговом законодательстве КС РФ сможет навсегда избавить налоговое право от морально этических «излишеств», признав такие нововведения не соответствующими Конституции РФ.