Надо ли судиться с госорганами?
Сложившаяся фиктивная и коррупционная система охраны окружающей среды от негативного воздействия хозяйствующих субъектов не может быть изменена простым переписыванием законов. Законы без обратной связи не совершенствуются. А обратную связь дают именно суды!

Государства, опыт которых мы анализируем как успешный и даже пытаемся адаптировать к российским условиям, имеют совершенное экологическое законодательство, потому что у них судебная защита нарушенных прав – хорошо отлаженная система. Никто не отвлекается от своей деятельности, да и по карману не сильно бьет, так как у физических лиц – адвокатская страховка, у юридических – абонентское обслуживание специальных фирм. Судья – арбитр, который выслушивает противоположные мнения, его квалификация позволяет выстроить логическую цепочку и принять решение: как в жизни должна работать норма, породившая спор. Из решения суда государственный орган видит, как надо скорректировать норму, чтобы она работала адекватно. Правильность решения суда обеспечивается сторонами, представленными профессионалами, которые обучены и имеют практику доходчивого представления своих доводов суду.

Почему в нашей стране не пользуются этой ценной возможностью – судебной защитой нарушенных прав, судебным разрешением спорных ситуаций?

Бытует мнение (даже среди специалистов), что судьи или коррупционны, или неграмотны, или просто не пойдут против госоргана. Вероятно, такое бывает. Я в своей практике с коррупционными судами не сталкивалась, неграмотного судью видела одного. В моей практике главную проблему представляли судьи, не желающие напрягаться, вникать или брать на себя ответственность.

Для судей, которые вникали и готовы были брать на себя ответственность за принятие решений и формирование судебной практики, проблему составляли стороны, которые не разбирались в предмете спора. Например, идёт спор о необходимости разработки проекта нормативов предельно допустимых выбросов (ПДВ). Ни судья, ни юрист госоргана, ни юрист хозяйствующего субъектатолком не знают, что такое проект нормативов ПДВ, зачем и кому он нужен. Судья имеет право не знать – он слушает стороны, которые объясняют свою позицию. Судья обязан знать фундаментальные отрасли права, а не специальные. Судья не обязан быть экологом или инженером. Но стороны обязаны знать и уметь довести до судьи предмет спора и свои доводы. В частности, они обязаны объяснить судье, что такое проект нормативов ПДВ и зачем он нужен.

В моей практике были случаи, когда на процессе сторона ничего не могла сказать, а после процесса возмущалась неправильным решением суда. Неправильное решение приняла и самая компетентная из знакомых мне судей. Она просто ранее не слышала аббревиатуру СЗЗ – санитарно- защитная зона, представитель же хозяйствующего субъекта в должной мере не владел русским языком, а представитель госоргана владел сутью вопроса и русским языком и сумел добиться выгодного ему решения. Так что дело было не в судье, а в неподготовленности хозяйствующего субъекта к судебному процессу.

Поскольку в экологических спорах подобная ситуация довольно распространена, не стоит удивляться неправильным решениям суда и списывать всё на недостатки судей. Не всегда хозяйствующие субъекты отдают себе отчёт в том, что судебная защита – дело специалистов. Потом они делают вывод, что судебная защита невозможна, поскольку нет у нас правового государства. А в природоохранных спорах к тому же нужно одновременно быть и юристом, и инженером-экологом!

Но если мы не научимся грамотно вести дело в суде, не будем обращаться в суд за защитой каждый раз, когда наше право нарушено, то никто за нас «сверху» правовое государство не построит. Можно тогда сколько угодно совершенствовать законодательство и создавать комитеты по борьбе с коррупцией.

Рассмотрим пример, как совершенствовалось законодательство одного из субъектов Федерации по одному из направлений деятельности.

Был подготовлен закон субъекта Федерации об ответственности за определённые правонарушения. Был создан специальный надзорный орган, качество работы которого оценивалось количеством собранных штрафов. Инспектора каждый день должны были находить нарушителей. Оштрафовали один раз – заплатили, оштрафовали второй раз – заплатили, оштрафовали третий раз – поняли, что дело серьезное, и пошли в суд. Первый суд состоялся в сентябре, второй в октябре. К февралю уже было до 14 судов в день. Сначала поражения государственного органа в суде составляли 100%. Несовершенство нормативной базы, некомпетентность инспекторов и защиты, неправомерные штрафы... Подобная ситуация стимулировала госорган к совершенствованию нормативной базы, так как была обратная связь: неудачи в судах показывали, каких норм не хватает, какие нормы неудачны и требуют изменений. Инспектора стали учиться. Количество неправомерных штрафов снизилось, штрафы ради штрафов остались только для покладистых, штрафовать тех, кто пойдет в суд, оказалось себе дороже. В настоящее время субъект Федерации получил достаточно работоспособное законодательство и существенное снижение правонарушений в этой сфере.

Всем нам пора уже понимать, что суд – это не карательная инстанция и место для конфликтов. Суд – это орган, который в конечном счёте определяет, кто прав, кто виноват и как должна быть разрешена спорная ситуация. В суде выявляется несовершенство правовой нормы, и судебная практика указывает на пути совершенствования законодательства – даёт ту самую обратную связь, которая помогает сделать бумажное право работающим механизмом.

Можно привести примеры успешной судебной практики по защите нарушенных государственным органом прав хозяйствующих субъектов.

Однако это разовые победы, которые показывают, что добиться успеха в суде можно. Эти победы не влияют на ситуацию в стране. Повлиять на ситуацию можно только системным потоком исков и заявлений в суд, чтобы представители госоргана поняли, что любое неправомерное действие будет оспорено.

Итак, выводы:

1. В суд идти можно и нужно.
2. В суд идти нельзя, если нет должной квалификации.
3. Никто за нас «правовое государство» для нас не построит.