Дилетанты в погонах
Заявленная властями реформа правоохранительных и судебных органов обречена на провал, если отношение последних к выполнению своих должностных обязанностей будет наплевательским. Именно так можно квалифицировать действия следственных и судебных органов г. Железнодорожный Московской области. Примером яркого непрофессионализма правоохранительных органов г. Железнодорожного является расследование и судебное рассмотрение уголовного дела № 1-60/2002 в отношении Кулакова Андрея Николаевича, осужденного по ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство).

Умышленное причинение смерти другому человеку считается особо тяжким преступлением, его расследование всегда поручается наиболее подготовленным и опытным следователям. Но ознакомление с материалами уголовного дела позволяет сделать вывод, что его расследованием и рассмотрением занимались в лучшем случае студенты 1 курса юридического института. Неопровержимым доказательством этого утверждения служат документы из уголовного дела, подготовленные следователем прокуратуры юристом 2 класса Т.Б. Михайловым. Но больше всего удивляет отсутствие в этом уголовном деле процессуальных документов, свидетельствующих о проведении обязательных следственных действий – следственного эксперимента, дактилоскопической экспертизы, о приобщении к материалам дела вещественных доказательств и др. По сути, вся доказательная база уголовного дела № 1-60/2002 строиться на показаниях лиц, которые являются косвенными свидетелями событий, а лица, которые непосредственно участвовали в драке и сами могли бы стать, но почему-то не стали, обвиняемыми в совершении убийства даже не установлены.

Начнем по порядку. Вечером 02 ноября 2001 г. между четырьмя людьми во время совместного приема пищи и употребления спиртных напитков произошла ссора, закончившаяся дракой, в ходе которой один из этих людей погиб. Но изначально задержан был почему-то только один человек, участвующий в драке, двое других по именам Олег и Николай, являющихся гражданами Молдавии, не были установлены и допрошены правоохранительными органами. Очевидно, произошло это потому, что те двое сразу же после случившегося скрылись с места происшествия и из России. Но на это наши правоохранители внимания не обратили, хотя сам факт того, что лица скрылись с места преступления вызывает серьезные подозрения в их причастности к совершенному преступлению. Зачем сотрудникам милиции и прокуратуры напрягаться и искать где-то каких-то молдаван? Для «раскрытия» и одного подозреваемого хватит. Отсюда и началось подгонка уголовного дела под наиболее удобную и наименее затратную для следствия версию. Впрочем, и эта работа была сделана так «топорно», что полученные в ходе проведенных следственных действий «доказательства» назвать таковыми не поворачивается язык. Первоначальное следственное действие – осмотр места происшествия составлен поверхностно, в ходе осмотра места происшествия применялось фотографирование, но ни одной фотографии в уголовном деле нет, хотя на этапе ознакомления обвиняемого с материалами дела они там были. Где они? В деле есть допросы двух свидетелей, которые не дали показаний, что именно Кулаков наносил удары погибшему. Это и естественно, т.к. эти люди не присутствовали в месте конфликта. Показаний двух ключевых фигур, участвовавших в конфликте в деле нет! В материалах дела нет даже свидетельств о том, что такие люди устанавливались органами, такое впечатление, как будто им до них просто нет дела, хотя другие свидетели не подтверждают их присутствие на месте происшествия. Предмет преступления, изъятый дежурным следователем по протоколу осмотра места происшествия, на дактилоскопическую экспертизу не отправлялся, хотя эту простую и элементарную экспертизу нужно было сделать сразу же. Отсутствие дактилоскопической экспертизы обнаруженного во время осмотра места происшествия железного прута с пятнами темно-бурого цвета доказывает лишь то, что он не является предметом убийства. Что же тогда является предметом преступления? Далее. Следственный эксперимент не проводился, а это тоже обязательное процессуальное действие при расследовании особо тяжких преступлений. Позже следователем было назначено проведение судебно-биологической экспертизы, но отправлены на эту экспертизу вещественные доказательства (срез подногтевого содержимого подозреваемого) были раньше, чем они изъяты у самого подозреваемого (протокол получения образцов датирован 13 ноября, а на исследование они направлены 8 ноября). Вопрос – что же тогда было отправлено на экспертизу и какую юридическую силу имеет такая экспертиза? Ответ очевиден. Да что ещё после этого говорить? Даже самые простые процессуальные документы – протоколы и постановления не имеют простых обязательных реквизитов – дат и мест составления. О каком полном, всестороннем и качественном расследовании можно говорить после всего этого? Но прокурора г. Железнодорожного грубейшие нарушения УПК РФ не смущают, вместо того, чтобы отправить дело на доследование он утверждает обвинительное заключение и направляет дело в суд.

Может быть хоть здесь восторжествует закон? Увы, судья Железнодорожного городского суда Московской области Юрасова О.С. тоже не стала обращать внимание на грубейшие нарушения уголовно-процессуального закона в ходе следствия и на наличие явных неустранимых сомнений в виновности Кулакова, а тоже быстренько признала его виновным в убийстве без достаточных на то доказательств. Материалы кассационных и надзорных инстанций по этому уголовному делу можно назвать одним словом – отписка, растянутая на 10 лет во времени! Причем, как такое могло случиться, что в кассационной инстанции уголовное дело в отношении Кулакова рассматривала… судья Железнодорожного городского суда Московской области Юрасова О.С., которая и осудила его в первой инстанции. И почему при столь очевидных нарушениях уголовно-процессуального законодательства нашему правосудию нужно десять лет (!), для того чтобы приговор Кулакова вступил в законную силу? Да потому, что судьям закон не ограничивает сроки рассмотрения дел. Прокурор и следователь ограничены жесткими временными рамками для ведения следствия и этот цейтнот времени ещё может служить каким-то оправданием совершенным ими ошибками, то у судьи времени более чем достаточно для вынесения юридически грамотного решения в спокойной обстановке.

Получилось так, что многочисленные следственные и судебные инстанции российских правоохранительных органов за столь долгий срок не смогли обеспечить торжество закона. Правосудие торжествует, когда карает виновного, но еще большее торжество правосудия означает оправдание невиновного. Цена ошибки – искалеченная судьба.

Сейчас, после того как не удалось получить добиться законного рассмотрения уголовного дела в отношении Кулакова в российских судебных органах, готовиться обращение в Европейский суд по правам человека. У юристов нет сомнения в том, что там справедливость восторжествует, но почему мы не можем сами исполнить требования нашего же закона, а должны искать правду на чужбине?